Рассматривается феномен безмолвия как один из видов аскетического опыта. Аскеза, в свою очередь, как вид автокоммуникации, автокоммуникация как дискурс самого себя и возможность обретения истины. Видами автокоммуникации могут быть названы исповедь, психоанализ, медитация, самоотчет, дневник, творчество, молитва. В статье реконструируется взаимосвязь всех этих видов не на уровне формальной организации, но на уровне конструктивного вмешательства философской рефлексии. Примером историко- философского обращения к понятию «безмолвие» явились имена Пифагора, Филона Александрийского, Г. Флоровского, С. С. Хоружего. Онтологическая сущность безмолвия исследуется с помощью понятийно- категориального аппарата М. Хайдеггера. Показывается, что открытость в смысле Хайдеггера при этом должна быть восполнена аскетическим пониманием молчания как самооткровения себя. Кроме экстатичности, тогда истоком правильно организованной автокоммуникации следует признать молчаливую и заданную молчанием реорганизацию предпосылок экстатического опыта в безмолвии как продуктивном выражении любой предметности, а не только отдельных предпосылок экзистенциального переживания.

The phenomenon of silence as a type of ascetic experience is discussed. Ascesis, in a turn, as a species of autocommunication, as a discourse of the self and the capacity to acquire truth. Types of autocommunication can be called confession, psychoanalysis, meditation, self-report, diary, creativity, prayer. The article reconstructs the interrelation of all these types not at the level of formal organization, but at the level of constructive intervention of philosophical reflection. The names of Pythagoras, Philo of Alexandria, rev. George Florovsky, and Sergei Khoruzhy are examples of historical and philosophical references to the concept of silence. The ontological essence of silence is studied with the help of conceptual and categorical apparatus of M. Heidegger. It is demonstrated that openness in Heidegger’s sense should be compensated by ascetic understanding of silence as self-revelation of the self. Besides ecstaticism, then, the origin of properly organized autocommunication should be recognized as the silent and silence- determined reorganization of the preconditions of ecstatic experience in silence as a productive expression of any subjectivity, and not only individual preconditions of existential experience.