Как в советском, так и в современном российском кино «авторский» фильм (а А. Тарковский как раз и создавал свои фильмы в этом формате) всегда высоко оценивался, хотя нередко больше критикой, нежели публикой. Посещаемость «авторского» или, как сегодня его обозначают, артхаусного фильма заставляла желать лучшего. Однако, несмотря на высокий статус «авторского» фильма, теория кино так до конца и не смогла разобраться в его природе вплоть до сегодняшнего дня. В данной статье автор пытается показать, что устранению этой лакуны в киноведении мешало отсутствие представления об искусстве и, в частности, о кино как о философском феномене, как разновидности философского мышления. Между тем, в русском искусстве такое представление давно стало традицией, о чем свидетельствует, например, русская литература. Убедительным примером здесь может стать творчество любимого Тарковским автора — Достоевского. Особенности философствования в России как раз во многом и связаны с тем, что оно здесь часто предстает в художественных формах. Поэтому не кажется странной постановка в данной статье вопроса, могут ли быть философами также и кинорежиссеры. В западной философии этот вопрос был поставлен, например, Ж. Делёзом. В России его ставил в связи с творчеством К. Муратовой М. Ямпольский, утверждая, что именно К. Муратова является единственным философом в отечественном кино, что, конечно, неверно. О том, что философское мышление присуще также и даже в первую очередь Тарковскому, уже высказывались И. Евлампиев и Д. Салынский. Свой ответ на этот вопрос пытается дать, обращаясь к авторитету М. Мамардашвили, пытавшемуся понять психологию философского мышления, и автор этой статьи. В ней акцент ставится на психологии философского мышления, а также предпринимается попытка понять причастность Тарковского к существующим философским системам, например, к экзистенциализму. В предлагаемой статье по этому поводу высказываются пока не все аргументы, поскольку она, по сути, является введением к нескольким текстам автора о Тарковском, которые будут публиковаться в последующих номерах нашего журнала.

Both in Soviet and modern Russian cinema, the “author’s” film (and A. Tarkovsky created his films in this format) has always been highly appreciated, although often more by critics than by the public. The attendance of the “author’s” or, as it is called today, arthouse film made much to be desired. However, despite the high status of the “author’s” film, the theory of cinema has not been able to fully understand its nature until today. In this article, the author tries to show that the elimination of this lacuna in film studies was hindered by the lack of understanding about art and, in particular, about cinema as a philosophical phenomenon, as a kind of philosophical thinking. Russian art, meanwhile, has long been a tradition of such representation, as evidenced, for example, by Russian literature. A convincing example here can be the work of Tarkovsky’s favorite author, Dostoevsky. The peculiarities of philosophizing in Russia are largely related to the fact that it often appears here in artistic forms. Therefore, it does not seem strange to pose in this article the question of whether film directors can also be philosophers. In Western philosophy, this question was raised, for example, by J. Deleuze. In Russia, it was raised in connection with the work of K. Muratova by M. Yampolsky, arguing that K. Muratova is the only philosopher in Russian cinema, which, of course, is incorrect. I. Evlampiev and D. Salinsky have already stated that philosophical thinking is also inherent and even primarily in Tarkovsky. The author of this article is trying to give his own answer to this question, referring to M. Mamardashvili, who tried to understand the psychology of philosophical thinking. The article focuses on the psychology of philosophical thinking, and also attempts to understand Tarkovsky’s involvement in existing philosophical systems, for example, existentialism. The proposed article does not yet express all the arguments on this issue, since it is, in fact, an introduction to several texts by the author about Tarkovsky, which will be published in subsequent issues of our journal.