Рассматриваются две волны рецепции экстатического суфизма в западной культуре: романтизм сказок Вильгельма Гауфа и герменевтика Поля Рикёра. Гауф актуализировал аллегорико- символический метод суфизма, восходящий к неоплатонической картине времени и вечности, поняв идентичность не как данность, а как задание. Тогда экстаз оказывается открытием эффектов языка, который и созидает первичную систему различий. Рикёр выступил как философ языка, для которого различия погружены в нарратив, ведущий от созерцания к действию. Механизм экстаза тогда — механизм ускоренного перехода к действию; аллегорическое в системе Рикёра принадлежит характеру, а символическое — соотнесению с Другим. Тогда экстаз работает уже не с временем вообще, а с различением прошлого и будущего, что и может стать ключом к современной рецепции не только суфизма, но и исихазма и других мистических систем.

Two waves of reception of ecstatic Sufism in Western culture are examined: the romanticism of Wilhelm Hauff’s fairy tales and Paul Ricoeur’s hermeneutics. Hauff actualized the allegorical-symbolic method of Sufism, which goes back to the Neoplatonic view of time and eternity, by understanding identity not as a given but as a setting. Ecstasis, then, proves to be the rediscovery of the effects of language, which builds up the primal system of differences. Ricoeur has acted as a philosopher of language, for whom difference is immersed in a narrative that guides from contemplation to action. The mechanism of the ecstatic is then the mechanism of the quickened passage to action; the allegorical in Ricoeur’s system belongs to the character, and the symbolic to the relation to the Other. Then the ecstatic does not work with time at all, but with the distinction of past and future, which can be the key to the contemporary reception not only of Sufism, but also of Hesychasm and other mystical systems.