В статье представлен обзор небольшой книги французского философа, писателя, публициста и переводчика Франсуа Федье (1935–2021), в которую вошли два этюда, обращенные к истории России, русской литературе и культуре: ФЕДЬЕ, Ф. «Мир спасет красота». В России / пер. с фр. П. Епифанова. СПб.: Jaromír Hladík press, 2020. — 120 с. ISBN: 978–5–60431267–4. Авторы обсуждают темы народа и власти, философии и политики, красоты и гармонии, которые французский философ рассматривает в этих своих сочинениях. Анализу подвергаются взгляды Федье на античную культуру, на раз- личие европейского и русского менталитетов. Что касается истории античной мысли, то Федье затрагивает две важных темы: во-первых, проблему перевода важнейших для гуманитарного знания терминов — в частности, с древнегреческого на латынь, — который осуществили древнеримские философы. Здесь, следуя канве «истории бытия» М. Хайдеггера, Федье говорит о «роковых» для всей истории европейской мысли интерпретациях. Однако, в отличие от Хайдеггера, он полагает, что римляне «перехватили» греческие смыслы, не дав раскрыться своим собственным. Из этого, согласно Федье, следует не только их собственная судьба, но и общеевропейская судьба государств и народов. Во-вторых, внимание Федье концентрируется на понятии «народ». Второе эссе посвящено поездке Федье в Россию, то рассуждение о «народе» распространяется уже не только на античные значения этого термина, но и на различие в русском и пре- имущественно немецком его понимании. Здесь в суждении Федье скрывается своего рода наивный ход мысли: философ пытается совместить свои первичные личные впечатления от виденного в России с некими ментальными конструкциями, которые ему знакомы (в частности, он опирается на работы Хайдеггера). Проблема в том, что первичные личные впечатления Федье получает сквозь призму сформировавшихся западных клише о России и русской культуре, которыми полнится европейское со- знание. Поскольку эти устойчивые межкультурные оптики видения служат условием восприятия, то и суждения Федье о понимании народа и народности в России полу- чаются достаточно своеобразными. Ярче всего это заявляет о себе, когда он старается вникнуть (в ходе диалога с В. В. Бибихиным) в авторскую концепцию русской истории (Бибихина), и, одновременно с этим, в вытекающую из этой концепции переводческую стратегию, применяемую русским мыслителем по отношению к Хайдеггеру. Здесь заявляет о себе одно примечательное обстоятельство: французское представление о народе у Федье куда ближе немецкому представлению Хайдеггера, чем бибихинская попытка схватить в мысли своеобразие русского понимания народности. Перед нами диалог, который не может состояться по принципиальным исходным установкам собеседников.