Статья посвящена рассмотрению эволюции понятия «суперэго» в истории психоанализа и его культурологических интерпретациях. Актуальность темы определяется двойной перспективой: с одной стороны, необходимостью уточнения роли психоаналитической традиции в формировании гуманитарного знания XX–XXI вв., с другой — интересом культурологии к механизмам нормативного и символического контроля в обществе. Цель статьи — выявить ключевые этапы трансформации концепта «суперэго»: от его введения З. Фрейдом как инстанции морального запрета и вины до лакановского прочтения как парадоксального императива наслаждения. Особое внимание уделено российскому контексту 1920–1930-х гг., когда психоанализ подвергался идеологическим ограничениям, а также современным культурным практикам, в которых суперэго проявляется как специфическая форма аффективного давления.

The article is devoted to examining the evolution of the concept of the “superego” in the history of psychoanalysis and its interpretations within cultural studies. The relevance of the topic is determined by a dual perspective: on the one hand, by the need to clarify the role of the psychoanalytic tradition in the formation of humanitarian knowledge in the twentieth and twenty-first centuries; on the other hand, by the interest of cultural studies in the mechanisms of normative and symbolic control in society. The aim of the article is to identify the key stages in the transformation of the concept of the “superego,” from its introduction by Sigmund Freud as an instance of moral prohibition and guilt to the Lacanian interpretation as a paradoxical imperative of enjoyment. Special attention is paid to the Russian context of the 1920s–1930s, when psychoanalysis was subject to ideological restrictions, as well as to contemporary cultural practices in which the superego manifests itself as a specific form of affective pressure.