Этическое учение Левинаса рассматривается сквозь призму христианской персоналистической философии и богословия для актуализации различных антропологических оснований религиозной морали и их этико-практического преломления. Идея личности, которую развивает Х. Яннарас в своем учении о человеке, позволяет по-другому представить и обосновать религиозный характер морали. Христианский персонализм также строится на диалоге Я с Ты. Однако в христианском персонализме утверждается необходимость евхаристического общения. Поэтому «Ты» в этой философии предстает не абстрактным началом и не просто Богом монотеизма, а именно триипостасным Богом (Богом-Троицей). В общении с Богом, который раскрывается как Троица, возникает абсолютная свобода – свобода как спасение. Эта свобода восстанавливает цельность человека, преодолевает его внутреннюю раздробленность, иллюзорную самодостаточность. Отсюда следует иное понимание этоса и морали. Добродетель становится важной при условии участия в бытийной полноте личного общения с Богом. В этике Левинаса мораль и добродетель имеют теономное обоснование. В этом учении невозможно обожение, которое является ключевой идеей христианского персонализма Х. Яннараса, и, соответственно, отсутствует кенозис. Мораль Левинаса становится, с одной стороны, всеобщей и универсальной. В этом качестве она дает ответ сторонникам релятивизма в морали. С другой стороны, будучи религиозной формой морали, она рисует неоднозначные перспективы духовности человека, напоминающие утонченные формы духовной гордости и вид религиозно окрашенной благотворительности, основанной на «экономике солидарности» (в терминологии Левинаса). Однако христианский персонализм, основанный на идее ипостаси-личности, не может ограничиваться в морали только «экономикой солидарности». В этом его принципиальное отличие от философии Э. Левинаса.

The ethical teaching of Levinas is viewed through the prism of Christian personalistic philosophy and theology to actualize various anthropological foundations of religious morality and their ethical and practical refraction. The idea of personality, which H. Yannaras develops in his doctrine of man, allows us to present and substantiate the religious character of morality in a different way. Christian personalism is also based on the dialogue between I and You. However, in Christian personalism the need for Eucharistic communion is affirmed. Therefore, "You" in this philosophy appears not as an abstract principle and not simply as the God of monotheism, but as a trihypostatic God (God the Trinity). In communion with God, who is revealed as the Trinity, absolute freedom arises - freedom as salvation. This freedom restores the integrity of a person, overcomes his inner fragmentation, illusory self-sufficiency. Hence follows a different understanding of ethos and morality. Virtue becomes important on condition of participation in the existential fullness of personal communication with God. In Levinas's ethics, morality and virtue have a theonomical basis. In this teaching, deification is impossible, which is the key idea of the Christian personalism of H. Yannaras, and, accordingly, there is no kenosis. Levinas's morality becomes, on the one hand, universal and universal. In this capacity, it provides an answer to the advocates of relativism in morality. On the other hand, as a religious form of morality, it paints an ambiguous perspective on human spirituality, reminiscent of sophisticated forms of spiritual pride and a kind of religiously tinged charity based on the «solidarity economy» (in Levinas's terminology). However, Christian personalism, based on the idea of the hypostasis (personality), cannot be limited in morality only to the «economy of solidarity». This is its fundamental difference from the philosophy of E. Levinas.