В статье рассматривается вопрос о генезисе и функции авторского мифа в поздней прозе В. П. Астафьева (1924–2001). Указывается, что миф о яме, связанный с образом смерти, укоренен в текстах Астафьева и актуален для истолкования для целого ряда литературных произведений писателя. Это связано со значительным влиянием на творчество прозаика русского фольклора, предшествующей литературной традиции, с воздействием библейских текстов и восточнославянской мифологии. Утверждается, что эти же истоки у характерного для поздней прозы В. Астафьева образа и мотива сна. Актуализация мотива кошмарного сна в прозе В. Астафьева 1990-х годов позволяет предполагать усиление (связанное с особенностями возраста) трагизма мировосприятия писателя, его идеологическую, эмотивную, структурно-поэтическую перекличку с постмодернистской литературой 1990-х годов.

The article deals with the genesis and function of the author’s myth in the late prose of V. Astafyev (1924–2001). It is indicated that the myth of the pit, associated with the image of death, is rooted in the texts of Astafyev and is relevant for interpretation of a number of literary works of the writer. This is due to the significant influence on the prose writer’s work of Russian folklore and the preceding literary tradition, as well as the influence of biblical texts and East Slavic mythology. It is argued that the same origins are characteristic of V. Astafyev’s late prose image and motif of sleep. Actualization of the motive of a nightmare in V. Astafyev’s prose of the 1990s allows us to assume an increase (associated with the peculiarities of age) in the tragic worldview of the writer, and its ideological, emotive, structural and poetic overlap with the postmodern literature of the 1990s.